-–убрики

 -ћузыка

 -ѕоиск по дневнику

ѕоиск сообщений в Barmani

 -—татистика

—татистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
—оздан: 15.07.2011
«аписей: 3757
 омментариев: 5047
Ќаписано: 13178

√ероические женщины ’’ века

¬торник, 08 ћа€ 2012 г. 11:00 + в цитатник

                       Ћ»«ј ѕ»Ћ≈Ќ ќ - ћј“№ ћј–»я -  ’’ ¬≈      в проекте

                                                                                               4498623_LOGOTIP_NOVII_1_ (566x146, 71Kb)

ћы давно искали повод познакомить наших читателей с судьбой одной удивительной женщины. ≈е жизнь трагически закончилась в ќсвенциме, самом страшном концлагере ¬торой мировой войны. ќна была одной из самых удивительных женщин ’’ века... ј потому мы выбрали врем€, когда пам€ть невольно обращаетс€ к давним временам...

— детства помнитс€ прелестное стихотворение јлександра Ѕлока, посв€щенное Ћизе ѕиленко:

*       *       *

 огда вы стоите на моем пути,
“ака€ жива€, така€ красива€,
Ќо така€ измученна€,
√оворите все о печальном,
ƒумаете о смерти,
Ќикого не любите
» презираете свою красоту -
„то же? –азве € обижу вас?

ќ, нет! ¬едь € не насильник,
Ќе обманщик и не гордец,
’от€ много знаю,
—лишком много думаю с детства
» слишком зан€т собой.
¬едь € - сочинитель,
„еловек, называющий все по имени,
ќтнимающий аромат у живого цветка.

—колько ни говорите о печальном,
—колько ни размышл€йте о концах и началах,

¬се же, € смею думать,
„то вам только п€тнадцать лет.
» потому € хотел бы,
„тобы вы влюбились в простого человека,
 оторый любит землю и небо
Ѕольше, чем рифмованные и нерифмованные речи о земле и о небе.
ѕраво, € буду рад за вас,
“ак как - только влюбленный
»меет право на звание человека.

*       *      *

     «а этим стихотворением   судьба нашей героини -  Ћизы ѕиленко ( в замужестве ≈лизаветы  узминой- араваевой, известна также под именем ћать ћари€.)  

Ћиза ѕиленко дл€ сайта Barmani (394x518, 70Kb)

ћне хочетс€ предложить вам отрывок из книги ≈вгени€ Ѕогата "јхилл и черепаха", посв€щенный этой одной из самых потр€сающих женщин ’’ века...

4498623_ (32x32, 2Kb)  

 

..."я с детства люблю эти стихи, но почему-то никогда не задумывалс€ над тем, кто стоит за ними. ѕочему-то никогда не по€вл€лось у мен€ мысли о том, что вот была же реальна€ п€тнадцатилетн€€ девочка с именем, с судьбой... » быть может, € никогда и не подумал бы об этом, если бы однажды в мой редакционный кабинет не вошел высокий, оживленный человек, известный участник французского —опротивлени€, испытавший на себе режим застенков гестапо и концлагер€ в Ѕухенвальде,— »горь јлександрович  ривошеин. ќн положил передо мной книги, выпущенные в ѕариже тотчас же после войны, письма и рукописи, и € узнал об одной из удивительных и почему-то до сих пор почти неизвестных у нас судеб.

Ќа заре века, в 1908 году, в похожий на долгие-долгие сумерки зимний день петербургска€ гимназистка Ћиза ѕиленко пошла к јлександру Ѕлоку. ќна долго-долго сто€ла перед окнами его дома на √алерной улице, потом решилась, позвонила...
Ћизе ѕиленко было п€тнадцать лет. ќна родилась и выросла на юге, у „ерного мор€, любила солнце. ¬се ей казалось рыжим в ѕетербурге: рыжий туман, рыжий снег — никогда-никогда нет солнца. „асами неприка€нно она бродила по далеким безлюдным окраинам и в ту первую петербургскую осень и зиму чувствовала тоску, о которой говорила сама через много лет, испытав больше, чем, казалось бы, может испытать человек, что именно та полудетска€ тоска была самой острой в ее жизни.
ј тосковала она не только по югу. ќна тосковала по „еловеку — по тому великодушному и строгому, с мудрым сердцем, кто откроет ей, в чем же смысл жизни. ¬ семье — уныло, в гимназии— тошно, на улицах — одиноко... ј ей хотелось не только солнца и мор€-—хотелось напр€женной, осмысленной жизни, подвига, может быть, гибели в борьбе с неправдой, котора€ окружала ее, как этот рыжий туман, этот рыжий снег...


ќднажды на литературном вечере в каком-то окраинном реальном училище она увидела, услышала Ѕлока. „еловек с неподвижным безразличным красивым лицом, будто бы высеченным из камн€, медленно, устало читал стихи. ¬ них были рыжий туман, рыжий снег, городское удушье — была бессмысленность мира и отча€нный вызов этой бессмысленности. Ёти стихи пели в ней самой. «”бей мен€, как € убил когда-то близких мне! я всех забыл, кого любил, € сердце вьюгой закрутил...» » она чувствовала восторг, тоже, может быть, самый острый за всю жизнь,— она в небывалом мире. Ётот человек, только он поможет ей победить тоску.

ѕервый раз она не застала Ѕлока дома. ѕошла во второй —тоже не застала. ¬ третий — решила отча€нно: дождусь!
≈е ввели в маленький кабинет с огромным портретом ћенделеева, с письменным столом, на котором почти ничего не сто€ло,— образцовый пор€док в комнате невольно наводил на мысли, что в ней живет не поэт, а ученый.
ќна ждала долго, и вот шаги, разговор в передней, входит Ѕлок в черной широкой блузе с отложным воротником, очень тихий, очень застенчивый. ќн молчит, ждет, и она, собравшись с духом, говорит ему обо всем сразу — о рыжем тумане и снеге, о тоске,
о бессмысленности мира.
Ѕлок слушает внимательно, даже почтительно, будто бы перед ним не п€тнадцатилетн€€ девочка, а такой же взрослый, мучающийс€ большими вопросами человек.

ќн точно не замечает ее возраста, и это запоминаетс€ на всю жизнь.
ќни говорили долго, стемнело за окнами, и это первый петербургский вечер, когда ей было хорошо. ќна не чувствовала большой тоски, потому что Ѕлока ей стало жаль сильнее, чем себ€. » она начала осторожно, бережно его утешать...
„ерез неделю она получила письмо в необычном €рко-синем конверте. Ёто были стихи: « огда вы стоите на моем пути, така€ жива€, така€ красива€...»

ѕетербургскую девочку ожидала больша€ сложна€ жизнь. ќна вышла замуж, стала на короткое врем€ известна как молода€ поэтесса  узьмина- араваева, ушла от мужа, убежала на юг, к морю и солнцу, жила суровой жизнью в рабочем поселке и там, ошеломленна€ волною людей, бежавших от революции, закружилась в этой волне, очнулась по ту сторону „ерного мор€, в эмиграции, в беспросветной нищете и одиночестве.


ѕеред второй мировой войной в ѕариже заговорили о матери ћарии. Ёто была странна€ монахин€, может быть, сама€ странна€ из когда-либо существовавших монахинь. ќна умела стол€рничать, плотничать, мал€рничать, шить, вышивать, писать иконы, мыть полы, стр€пать, стучать на машинке, набивать тюф€ки, доить коров, полоть огород. ќна любила физический труд, ей были непри€тны белоручки, она ненавидела комфорт — материальный и духовный,— могла по суткам не есть, не спать, отрицала усталость, любила опасность. ќна вела жизнь суровую, де€тельную: начала с того, что открыла на деньги, собранные по ѕарижу, небольшое общежитие и столовую дл€ безработных на улице ¬илла де —акс, а кончила тем, что на собственный страх и риск сн€ла большой дом на улице Ћурмель, 77, который стал родным дл€ сотен и тыс€ч обездоленных, голодающих, одиноких во французской столице. ќна объезжала туберкулезные больницы, психиатрические лечебницы, различные госпитали. ќна сама мыла полы, красила стены на улице Ћурмель, 77... » ей казалось, что и этого мало, что она должна отдавать себ€ люд€м еще больше, еще полнее. » только одна была у нее слабость — стихи; она писала их сама, читала часто Ѕлока. «...я всех забыл, кого любил, € сердце вьюгой закрутил». ќна ничего не забыла и, может быть, так мало спала потому, что много думала о –оссии. ј судьба била эту женщину безжалостно. Ћетом 1935 года ее дочь √а€на, убежденна€ коммунистка, не мысливша€ себе жизни без –оссии, вернулась на –одину, в этом ей помог јлексей “олстой, который в том году был в ѕариже на I ћеждународном конгрессе писателей в защиту культуры. ¬ ћоскве √а€на умерла от дизентерии меньше чем через два года.

 огда гитлеровские войска вторглись в Ѕельгию, √олландию, мать ћари€ решила идти пешком на восток. «Ћучше погибнуть по пути в –оссию, чем остатьс€ в покоренном ѕариже».
«’очу на ¬олгу, в —ибирь, к русским люд€м»,— говорила она.

Ќо, собира€сь в дорогу, она не забывала о тех, кто был р€дом, кормила голодающих. ≈е часто видели на ÷ентральном парижском рынке: в разорванной, пыльной р€се, в стоптанных мужских сапогах, она таскала на плечах т€желые мешки с овощами.
—обыти€ развивались быстрее, чем ожидали,— мать ћари€ оказалась в покоренном фашистском ѕариже.
ƒом на Ћурмель, 77, стал одним из штабов —опротивлени€. “е обездоленные, голодные, обиженные жизнью, которым она де€тельно сострадала,— они были опасной силой дл€ фашистов. » высока€, статна€, лЄгка€, уже стареюща€ женщина с круглым добрым лицом в черном апостольнике еще раз увидела смысл жизни в том, чтобы добро стало делом, на этот раз рискованным, пахнущим порохом и застенком,— ушла с головой в подпольную работу.
Ћурмельский комитет был важным центром антифашистской де€тельности в ѕариже. ќн передавал посылки, деньги, подложные документы заключенным, устраивал побеги, ловил по радио и распростран€л советские новости. ¬ доме на Ћурмель, 77, скрывались коммунисты, русские, евреи. ¬ 1942 году в нем жили двое бежавших из плена советских солдат. ƒушой лурмельского комитета была мать ћари€.


¬ феврале 1943 года ее вместе с сыном ёрой арестовало гестапо. ¬осемнадцатилетнего ёру отправили в Ѕухенвальд, где он погиб через несколько мес€цев. ≈е — в –авенсбрюк...
¬ одной из парижских газет еще до окончани€ войны, 4 ма€ 1945 года, по€вилась заметка: «ƒве французские коммунистки из департамента Ќор, репатриированные из –авенсбрюкского лагер€, рассказывают: «¬ нашем блоке была русска€ монахин€ мать ћари€. Ёто была необыкновенна€ женщина...»

—уществует несколько версий ее гибели, кажда€ из которых похожа на легенду. ѕо одной из них, самой распространенной, 31 марта 1945 года, когда освобождение было уже близко, мать ћари€ пошла в газовую камеру вместо отобранной фашистами советской девушки. ќна обмен€лась с ней курткой и номером, немногословно объ€снив: «я уже стара, а у теб€ вс€ жизнь...»
Ѕыло ли так в действительности? Ќесколько мес€цев после разговоров с ». ј.  ривошеиным € искал бывших узниц –авенобрюка, писал письма, читал ответы, беседовал с ними. Ѕыла у мен€ даже наивна€ надежда — найти ту спасенную ею девушку... Ќо, несмотр€ на все старани€, мне не удалось отыскать очевидцев самого последнего часа матери ћарии, зато € узнал много удивительного об этой необыкновенной женщине. ¬ услови€х, дь€вольски рассчитанных на то, чтобы человек переставал быть человеком, она не утратила чудеснейшего человеческого дара — дара мыслить. » когда одна женщина горько пожаловалась ей, что уже ничего не чувствует и даже сама мысль закоченела, мать ћари€ воскликнула: «Ќет, нет, только непрестанно думайте, в борьбе с сомнени€ми думайте, шире, глубже.
Ќе снижайте мысль...»


я не помню, чтобы кто-либо в ƒантовом аду говорил это потр€сающее по мужеству, великолепно-человеческое: «Ќе снижайте мысль».


» она мыслила: о рыжем тумане, сгустившемс€ над ≈вропой, о борьбе великого смысла человеческого быти€ с жестокой бессмыслицей, идущей из глубин тыс€челетий, когда «наше» первый раз стало «моим». ќна ведь любила эти блоковские строки, эту мечту о будущем: «» все уж не мое, а наше, и с миром утвердилась св€зь».
ќ Ѕлоке она думала, конечно, все врем€. “ам, где люди иногда забывают даже собственное им€, она читала наизусть его стихи. ќсобенно часто: «¬етер, ветер на всем божьем свете...»


„ем больше € узнавал об этой женщине, тем сильнее хотелось мне посто€ть у дома, в котором она тогда ждала Ѕлока. я поехал в Ћенинград и нашел этот дом. Ѕыл такой

же, похожий на долгие-долгие сумерки, серый туманный зимний день, как и почти шестьдес€т лет назад, когда п€тнадцатилетн€€ Ћиза ѕиленко, заложив руки в карманы, распустив уши меховой шапки, шла по Ќевскому, повернула на √алерную...
» € долго сто€л перед домом Ѕлока, повтор€л, волну€сь, про себ€ любимые стихи, переживал их заново: в них теперь вошло много такого, чего € не чувствовал, не видел, да и не мог видеть и чувствовать раньше, когда воспринимал в красивых, певучих строках только печаль мудрого доброго человека, который застенчиво улыбаетс€, чтобы не огорчить милую девочку этой печалью...


 огда вы стоите на моем пути,
“ака€ жива€, така€ красива€..

¬рем€, видимо, накладывает особый отпечаток не только на архитектурные пам€тники и полотна художников, сообща€ им как бы дополнительное четвертое или п€тое измерение. — особой волнующей силой оно углубл€ет и талантливые стихи. я повтор€л смущенно-нежные строки, посв€щенные п€тнадцатилетней Ћизе, и чувствовал: в них шумит, как в раковине море, столетие, вместившее в себе несказанно много — от духов и туманов Ќезнакомки до печей –авенсбрюка и от печей –авенсбрюка до песенки парижского шансонье о ёрии √агарине...


¬от тогда-то и испытал € ту минуту, быть может, наивной гордости, что € живу сейчас, о которой говорил. я как бы дотронулс€ до почти невыразимой словами, трудно формулируемой, последней — в смысле глубины — реальности века, р€дом с которой все наши полуночные беседы об антиромане, джазе и антиджазе, абстрактной живописи, сексуальной революции, распаде форм в кино и т. д. кажутс€ легкой исчезающей пылью.

ј дом, где когда-то была маленька€ комната с огромным портретом ћенделеева, оказалс€ обыкновенным унылым старым петербургским домом. Ўел снег, быстро темнело. ¬ окнах зажигались огни. Ќезадолго до второй мировой войны ≈лизавета ёрьевна ѕиленко написала воспоминани€ о Ѕлоке; в них она рассказала, о чем думала, возвраща€сь в тот вечер от Ѕлока по √алерной: «я оставила часть души там. Ёто не полудетска€ влюбленность. Ќа сердце скорее материнска€ встревоженность и забота. ј нар€ду с этим сердцу легко и радостно. ’орошо, когда в мире есть така€ больша€ тоска, больша€ жизнь, большое внимание, больша€ обнаженна€ зр€ча€ душа».


¬ этих воспоминани€х она рассказала и о многих последующих встречах с Ѕлоком, когда Ћиза ѕиленко стала молодой петербургской поэтессой. ќни сидели до п€ти утра, топили печь, молчали, говорили...
«ќднажды он говорил о трагичности вс€ких людских отношений. ќни трагичны, потому, что менее долговечны, чем человеческа€ жизнь. » человек знает, что, добива€сь их развити€, добиваетс€ их смерти. » все же ускор€ет и ускор€ет их ход».


 Ѕольша€ горька€ мысль. „ита€ воспоминани€ первый раз, € согласилс€ с ней. Ќо потом, узнава€ все больше о самом авторе воспоминаний, € невольно сопоставл€л это с тем, что говорил Ѕлок о человеческих отношени€х. » увидел в ее судьбе, в ее великой любви к Ѕлоку удивительное опровержение его горькой мысли. „еловеческие отношени€ могут быть долговечнее человеческой жизни. » не только потому, что один человек умирает, а второй любит его, как живого. ¬ исключительно счастливых случа€х человеческие отношени€ сами по себе могут стать такой же реальной ценностью, как строени€ гениальных зодчих, больша€ музыка и мудрые книги. ќтношени€ Ћауры и ѕетрарки, ѕатрик  эмпбел и Ѕернарда Ўоу не укладываютс€ в формулу Ѕлока. ќни долговечнее человеческой жизни."


 ≈вгений Ѕогат. »з книги «јхилл и черепаха»

 

4498623_ISTORIChESKIE_GORODA_ROSSII_ (529x211, 318Kb)   —тать ѕ„ 

Ћучший способ выразить благодарность автору - поделитьс€ с друзь€ми!.

ћарина Ѕармани. »сторические города –оссии ...4498623_ (305x94, 29Kb)

 

 

—ери€ сообщений "∆≈Ќ— ќ≈: ѕрекрасные русские женщины":
ѕрекрасные русские женщины
„асть 1 - ѕрекрасные русские женщины на старинных портретах
„асть 2 - ¬сех женщин - с 8 марта, с весенним женским днем
„асть 3 - √ероические женщины ’’ века
„асть 4 - ќ, молодые генералы 1812 года... »—“ќ–»я ЋёЅ¬» » —ћ≈–“»
„асть 5 - "–”—— »… —“»Ћ№"- эталон красоты и моды: –усские дома моды ≈вропы. „ј—“№ 1
...
„асть 34 - Ђ„ем больше дано вам, Ч тем более вы должны другим" - воспоминани€ о кн€гине «инаиде ёсуповой
„асть 35 -  –≈ў≈Ќ»≈ –”—»: ѕ— ќ¬ = «емл€ св€той ќльги
„асть 36 - ѕ≈–¬џ≈ Ћ≈ƒ» –ќ——»»: ≈вдоки€, жена ƒмитри€ ƒонского

ћетки:  

ѕроцитировано 1 раз
ѕонравилось: 2 пользовател€м



OrxideaIo   обратитьс€ по имени —уббота, 08 ƒекабр€ 2012 г. 22:20 (ссылка)
Ѕлагодарю.Ќе знала,хот€ это стихотворение Ѕлока слышала не раз.
ќтветить — цитатой ¬ цитатник
 

ƒобавить комментарий:
“екст комментари€: смайлики

ѕроверка орфографии: (найти ошибки)

ѕрикрепить картинку:

 ѕереводить URL в ссылку
 ѕодписатьс€ на комментарии
 ѕодписать картинку